Web rodari.ru




Джанни Родари

Приключения Чиполлино

Оглавление





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Приключение паука Хромонога и паука Семь с половиной
  
   Что же случилось с пауком-почтальоном?
   Сейчас я вам все расскажу.
   Выйдя  из  тюрьмы,  он  пошел  по  улице,  держась поближе к
тротуару, чтобы его не раздавили телеги, коляски и  кареты.  Но
тут  он  чуть  было  не  угодил  под колесо велосипеда и был бы
раздавлен, если бы не успел отскочить в сторону.
   "Батюшки мои! -- подумал он испуганно.  --  Мое  путешествие
чуть не кончилось прежде, чем началось".
   К  счастью,  он увидел неподалеку открытый люк и спустился в
сточную трубу. Едва он  туда  залез,  кто-то  окликнул  его  по
имени.  Паук  оглянулся  и увидел своего дальнего родственника.
Родственник этот жил раньше на кухне графского замка. Звали его
Семь с половиной, потому что у него было семь с половиной  ног:
половину  восьмой  ноги  он  потерял изза несчастного случая --
после неудачного столкновения с половой щеткой.
   Хромоног вежливо поздоровался со старым знакомым, и  Семь  с
половиной пошел с ним рядом, болтая о том о сем, а больше всего
--  о  том,  как  он  потерял  половину  восьмой  ноги.  Семь с
половиной  то   и   дело   останавливался,   чтобы   рассказать
поподробнее  о  своей роковой встрече со злополучной щеткой, но
Хромоног тащил его дальше, не поддаваясь искушению поболтать по
душам со своим спутником.
   -- Куда же  ты  так  спешишь?  --  спросил  наконец  Семь  с
половиной.
   -- К двоюродному брату, -- уклончиво ответил Хромоног.
   В  тюрьме он научился хранить тайны и поэтому умолчал о том,
что несет письма от Чиполлино к Вишенке и Кроту.
   -- К двоюродному брату? -- переспросил Семь с половиной.  --
К  тому, что живет в замке? Он меня давно зовет пожить недельку
у него на чердаке. Так знаешь что, я пойду с  тобой  вместе  --
сейчас у меня нет никаких срочных дел.
   Хромоног  не  знал,  радоваться  ли ему компании или нет. Но
потом он решил, что вдвоем идти веселее,  да  к  тому  же  этот
неожиданный  спутник  может  оказать  ему  помощь,  если  с ним
случится какая-нибудь беда.
   -- Что ж, пойдем, -- приветливо ответил он. -- Но только  не
можешь  ли ты идти немного быстрее? Дело в том, что у меня есть
важное поручение, и я не хотел бы запаздывать.
   -- Ты все еще служишь почтальоном в тюрьме? -- спросил  Семь
с половиной.
   -- Нет, я уволился, -- ответил Хромоног.
   Хотя   Семь   с   половиной   был   его   приятелем  и  даже
родственником, но о некоторых вещах не  следует  говорить  даже
самым закадычным друзьям.
   Мирно  беседуя, они вышли за пределы города и позволили себе
наконец  вылезти  из  сточной  трубы.   Хромоног   вздохнул   с
облегчением, потому что в трубе был такой спертый воздух, что у
него кружилась голова.
   Вскоре  оба  спутника  оказались  в поле. Был чудесный день,
ветер слегка шевелил душистую траву. Семь с половиной так жадно
разевал рот, будто хотел разом вдохнуть в себя весь воздух.
   -- Как тут прекрасно! -- восклицал он. -- Вот уже три  года,
как я носа не высовывал из моей душной сточной трубы. А теперь,
кажется,  я  ни за что не вернусь обратно. Не поселиться ли мне
здесь, в этой тихой и пустынной сельской местности?
   --  Кажется,  местность  эта  довольно  густо  заселена,  --
возразил Хромоног, указывая своему товарищу на длинную вереницу
муравьев, которые тащили гусеницу в муравейник.
   --   Городским   синьорам,  по-видимому,  не  нравится  наше
деревенское общество, -- ехидно заметил кузнечик,  сидевший  на
пороге своей норки.
   Семь  с половиной захотел во что бы то ни стало остановиться
и объяснил  кузнечику,  что  именно  думает  он  о  деревенском
обществе. Кузнечик ответил. Семь с половиной возразил. Кузнечик
протрещал что-то. Семь с половиной не согласился с ним.
   В  общем, разговор затянулся, а время шло, не останавливаясь
ни на минуту.
   Вокруг спорящих собралось много всякого  народа:  кузнечики,
жуки,  божьи  коровки  и  на  значительном  расстоянии  -- даже
несколько отважных мошек. Воробей, который до этого делал  вид,
будто  регулирует  уличное  движение,  обратил  внимание на это
сборище и подлетел, чтобы рассеять его. Тут он сразу же заметил
Семь с половиной.
   -- Чик-чирик!  Недурной  кусочек  для  моих  воробышков!  --
прочирикал он.
   Хорошо еще, что какая-то мошка вовремя подняла тревогу:
   -- Спасайтесь! Спасайтесь! Полиция!
   В  один  миг  все  жуки,  божьи  коровки  исчезли, словно их
поглотила земля. Семь с половиной и Хромоног укрылись  в  норке
кузнечика,  который  поспешно  закрыл  входную  дверь  и стал у
порога на страже.
   Семь с половиной весь дрожал от страха, а Хромоног начал уже
раскаиваться  в  том,  что  взял  с  собой  такого   болтливого
спутника,  который  затеял  спор  с  первым встречным и привлек
внимание полиции.
   "Ну  вот,  меня  уже  взяли  на  заметку,  --  думал  старый
почтальон. -- Воробей, конечно, записал меня в свою книжечку. А
уж раз попадешь в эту книжечку -- добра не жди!"
   Он повернулся к Семи с половиной и сказал ему:
   --  Послушай,  кум,  видишь  ли, путешествие наше становится
очень опасным. Может быть, нам следует расстаться?
   --  Ты  меня,  право,  удивляешь!  --  воскликнул   Семь   с
половиной.  --  Сначала  ты сам уговаривал меня идти с тобой, а
теперь хочешь оставить меня в беде. Хороший же ты друг,  нечего
сказать!
   --  Да  ведь  это же ты предложил идти со мной вместе! Ну да
ладно, дело не в этом. Я иду в замок с важным поручением  и  не
намерен  сидеть  в  этой  норке  целый  день,  хоть  я  и очень
благодарен кузнечику за его гостеприимство.
   -- Хорошо, я пойду с тобой, -- согласился Семь с  половиной.
--  Я  обещал  твоему  двоюродному  брату  навестить его и хочу
сдержать слово.
   -- Так пойдем же! -- сказал Хромоног.
   -- Подождите минутку, синьоры: я выгляну за дверь  и  узнаю,
где полиция, -- предложил осторожный кузнечик.
   Оказалось,  что Воробей был все еще на своем посту. Он летал
низко над землей и внимательно осматривал траву.
   Семь с половиной озабоченно вздохнул и сказал, что при таких
обстоятельствах он не сделает ни шагу.
   --  Ну,  если  так,  я  пойду  один!  --  решительно  заявил
Хромоног.
   --  Что ты, я ни за что не позволю тебе рисковать жизнью! --
возмутился Семь с половиной. -- Я знал твоего покойного отца  и
ради  его  памяти  должен  помешать  тебе идти навстречу верной
гибели!
   Оставалось сидеть и ждать. А так как Воробей был неутомим  и
не  желал убираться на покой, то весь день прошел в томительном
ожидании. Только на закате полиция  наконец  удалилась  в  свои
казармы  --  на  кипарисы у кладбища, -- и наши путешественники
решились снова пуститься в путь.
   Хромоног был очень огорчен тем, что потерял целый день.
   За ночь они могли бы  наверстать  потерянное  время  и  уйти
довольно  далеко,  но внезапно Семь с половиной объявил, что он
очень устал и хочет отдохнуть.
   -- Это невозможно, -- запротестовал Хромоног. --  Совершенно
невозможно! Я не могу больше останавливаться в пути.
   -- Значит, ты хочешь бросить меня на полдороге ночью? Так-то
ты обходишься  со  старым другом твоего отца! Хотел бы я, чтобы
этот бедный  старик  был  жив  и  хорошенько  пробрал  тебя  за
бессердечное отношение к родственникам!
   Хромоногу   пришлось  и  на  этот  раз  покориться.  Путники
отыскали удобное местечко за водосточной трубой какой-то церкви
и устроились на отдых.
   Нет нужды говорить, что Хромоног всю ночь  не  мог  сомкнуть
глаза  и  с  яростью смотрел на своего товарища по путешествию,
который блаженно похрапывал.
   "Если бы не этот трус и болтун,  я  бы  сейчас  был  уже  на
месте, а может быть, и на обратном пути!" -- думал он.
   Едва  небо  просветлело на востоке, он без лишних проволочек
разбудил Семь с половиной.
   -- В путь! -- приказал он.
   Но  ему  еще  пришлось  подождать,  пока  Семь  с  половиной
приведет  себя  в порядок. Старый бездельник аккуратно почистил
все свои семь с половиной ног и только после этого заявил,  что
готов двинуться дальше.
   Утро прошло без особых приключений.
   Около   полудня   путники   оказались   на  широкой,  гладко
утоптанной площадке, испещренной множеством непонятных следов.
   -- Странное место! -- сказал  Семь  с  половиной.  --  Можно
подумать, что здесь прошла целая армия.
   В  конце  площадки  виднелась  низкая  постройка, из которой
доносились какие-то громкие, тревожные голоса.
   -- Я не любопытен, -- забормотал снова Семь с половиной,  --
но  я  бы  отдал  вторую  половину  своей  восьмой лапки, чтобы
узнать, где мы находимся и кто там живет!
   Но Хромоног быстро шел вперед, не оглядываясь  по  сторонам.
Он  смертельно  устал,  потому  что  не спал всю ночь, и у него
болела  голова  от  жары.  Ему  казалось,  что  он  никогда  не
доберется   до   замка,   словно  по  мере  их  пути  замок  не
приближался, а отдалялся.  Кто  знает,  не  сбились  ли  они  с
дороги:  ведь  сейчас  уже должны были показаться вдали высокие
башни замка... Да, конечно, они заблудились в  пути.  Ведь  оба
они  стары  и  не  носят очков (потому что никто еще никогда не
видел паука в очках). Могло  случиться,  что  они  прошли  мимо
замка, не заметив его.
   Хромоног  был  весь  погружен  в свои печальные размышления,
когда маленькая зеленая гусеница стрелой промчалась мимо него с
криком:
   -- Спасайся кто может! Куры!
   -- Мы пропали!  --  прошептал  в  ужасе  Семь  с  половиной,
который слышал не раз об этих огромных и прожорливых птицах.
   Не  помня  себя, пустился он бежать, быстро перебирая своими
семью длинными и тонкими  ногами  и  припрыгивая  на  культяпке
восьмой.
   Его  хромой спутник не был так проворен -- вопервых, потому,
что был слишком занят своими мыслями, а во-вторых, ему  никогда
еще  не  приходилось встречаться с курами и даже слышать о них.
Но когда одна из этих незнакомых страшных птиц занесла над  ним
свой  клюв,  у  него  хватило присутствия духа швырнуть сумку с
письмами товарищу и крикнуть ему на прощание:
   -- Отнеси...
   Но  у  него  уже   не   осталось   времени   сказать,   кому
предназначались эти письма. Курица проглотила его в один миг.
   Бедный   хромой   почтальон!  Ему  уже  не  придется  больше
разносить почту из камеры в камеру и  болтать  с  заключенными.
Никто  не  увидит больше, как он, ковыляя, карабкается по сырым
мрачным стенам тюрьмы...
   Гибель товарища была спасением  для  Семи  с  половиной.  Он
успел  ускользнуть  за сетку, которой были огорожены курятник и
площадка,  и  оказался  в  безопасности  прежде,   чем   курица
обернулась  в  его  сторону.  После  этого  он  надолго потерял
сознание.
   Когда Семь с половиной  пришел  в  себя,  то  никак  не  мог
сообразить, где он находится. Солнце уже заходило -- значит, он
пролежал в обмороке несколько часов.
   В  двух  шагах  от  себя  он увидел страшный профиль курицы,
которая все это время не теряла его из виду и тщетно  старалась
просунуть клюв через дырочки частой проволочной сетки.
   Этот  ужасный  клюв  сразу  напомнил ему о печальной кончине
Хромонога. Семь с половиной вздохнул об участи погибшего  друга
и  попытался  сдвинуться  с места. Тут только он обнаружил, что
его искалеченная восьмая нога придавлена какой-то тяжестью. Это
была почтовая сумка, которую Хромоног бросил ему перед смертью.
   "Мой храбрый друг завещал мне  отнести  письма  кому-то,  --
подумал  Семь  с  половиной.  --  Но  кому, куда?.. Не лучше ли
бросить эту сумку с письмами в первую же канаву и  вернуться  в
сточную  трубу?  Там  нет  ни воробьев, ни кур. Правда, в трубе
очень душно, но зато  вполне  безопасно.  Впрочем,  пожалуй,  я
загляну в сумку, но только из любопытства".
   Он  начал  читать  письма  и  не мог удержаться от слез. Ему
пришлось  смахнуть  не  одну  слезу,  чтобы  иметь  возможность
продолжать чтение.
   --  И  он  не  сказал мне ни слова о своем поручении! А я-то
ничего не знал и задерживал его своей болтовней в то время, как
ему нужно было так спешить! Нет, нет, теперь мне все  ясно:  по
моей  вине  погиб  Хромоног, и я обязан выполнить его последнюю
волю. Пусть мне суждено  умереть,  зато,  по  крайней  мере,  я
сделаю что-нибудь, чтобы почтить память верного друга.
   Семь  с  половиной пустился в путь, даже не дав себе времени
поспать, и на заре благополучно прибыл в замок. Он легко  нашел
дорогу    на    чердак    и   был   радостно   встречен   своим
родственником-пауком.  После  краткой  беседы  обо  всем,   что
случилось,  оба  они  передали  письма Вишенке, который все еще
сидел на чердаке, наказанный за участие в мятеже.  Потом  паук,
проживавший в замке, предложил Семи с половиной провести у него
все  лето,  и  старый  болтун  охотно согласился: обратный путь
казался ему слишком страшным.

Глава 26>>

<<Вернуться к оглавлению