Web rodari.ru




Джанни Родари

Мистер Каппа и "Обручённые"

Оглавление




   Было десять  часов  утра.  Шел  урок  литературы.  Со  старым  учителем
Ферретти  ученики  обычно  вполне  разумно  использовали  эти  драгоценные
пятьдесят минут. Они обменивались через  парты  и  даже  через  ряды  парт
записками самых различных размеров на самые животрепещущие темы. Например,
о немецком кино в период между двумя войнами, о футболе,  о  бурном  росте
числа мотоциклистов на японских островах, о  любви,  о  деньгах  (заключая
пари на мороженое или сдобную булочку), о книжках-картинках,  сигаретах  и
так далее. Но все сильно изменилось с тех пор, как старого учителя  сменил
новый - синьор Феррини. Он сразу дал понять, что для него литература - это
действительно урок литературы,  а  сама  литература  -  это  прежде  всего
"Обрученные"  [известный  исторический  роман   выдающегося   итальянского
писателя Алессандро Мандзони]. И вот  теперь  они  сидели  и  пыхтели  над
изложением по этому роману.
   Синьор Феррини, вооружившись девятихвостой плеткой, ходил по  классу  и
заглядывал в тетради, желая  убедиться,  что  в  каждой  найдет  изложение
двенадцатой главы бессмертного романа и что ученики не  списывают  друг  у
друга, иначе все изложения будут похожи, как зеркальные отражения.
   Ученик Де Паолис дрожал мелкой дрожью - он пересказал только  первый  и
последний абзацы главы, а промежуток между ними заполнил образцом газетной
прозы, который наугад выхватил из передовой  статьи  газеты  "Паэзе  сера"
[газета итальянских социалистов]. Так  что  при  внимательном  чтении  его
изложение прозвучало бы так: "В этой главе Автор  вспоминает,  что  урожай
зерна в 1628 году оказался еще более жалким,  чем  в  предыдущий  год.  Но
только упорная борьба  за  перемены  как  в  области  политики,  так  и  в
социальной структуре общества может вновь открыть социалистам  возможность
войти в правительство, при условии, что..."
   Убедившись, что слово Автор написано, как  и  полагается,  с  заглавной
буквы, синьор Феррини хотел пройти дальше, но вдруг закричал от ужаса - он
обнаружил, что ученик  Де  Паолис,  экономя  бумагу  и  чернила,  исправил
заголовок  предыдущего  изложения  -  "Глава   одиннадцатая"   на   "Глава
двенадцатая". Незадачливый ученик тут же понес наказание  -  получил  семь
ударов плеткой по брюкам. И надо отдать ему должное, даже не пикнул.
   А потом суровое лицо синьора Феррини осветилось радостной улыбкой.
   - Я вновь хочу воздать  хвалу  ученице  Де  Паолоттис,  -  торжественно
заявил он, - за ее безупречное изложение, написанное, как всегда,  изящным
слогом. Де Паолоттис  проявила  себя  тонким  наблюдателем  и  аналитиком,
глубоко раскрыла содержание главы, работа  ее  превосходна,  а  пунктуация
безошибочна!  Вы  же,  господа,  хорошо  знаете,  какое  большое  значение
придавал Мандзони пунктуации.
   Ученица Де Паолоттис скромно опустила глаза и очки и "потеребила косу в
знак легкого смущения. Мальчики и девочки поздравили  ее,  преподнесли  ей
букеты цветов и коробки шоколадных конфет с брелоком  внутри,  на  котором
выделялся знак Зодиака -  созвездие  Девы.  Хорошо  придумано,  ничего  не
скажешь!
   Когда же синьор Феррини вернулся к учительскому столу, все увидели, как
он внезапно вытаращил от ужаса глаза и  побледнел  от  отвращения,  словно
притронулся к сколопендре. Он нервно скомкал листок  бумаги,  лежавший  на
столе, и сунул его в карман. Потом сказал,  что  у  него  начался  приступ
полиневрита, выбежал из класса, а затем и из школы, поймал такси  и  велел
водителю ехать к мистеру Каппа, самому знаменитому  и  высокооплачиваемому
частному детективу во всей области Лацио.
   Мистер Каппа не дал ему и слова выговорить.
   - Подождите! - приказал он. - Садитесь вот сюда!  Шляпа  -  коричневая,
галстук - черный... Учитель, не так ли? Нет,  нет,  молчите!  Все  вопросы
только  ко  мне.  Учитель  литературы,  верно?  Судя  по  вашим  тупоносым
ботинкам, речь пойдет, видимо, об "Обрученных", не так ли?
   - Как вы угадали?
   - Я не угадал, а понял это по вашей нервозности. Итак, рассказывайте.
   - Я получил анонимное  письмо,  в  котором  лучшая  ученица  класса  Де
Паолоттис обвиняется в том, что списывает изложение бессмертного романа из
какой-то тайной тетради. Я в это не верю, но...
   - Вполне понятно. Истина превыше всего!  Надо  провести  расследование.
Сто пятьдесят тысяч лир в качестве аванса и по сто тысяч в день на  мелкие
расходы. Вас это устраивает?
   Синьор Феррини покачнулся. При  его-то  заработке...  да  при  нынешних
ценах на ветчину... Ему придется продать даже  шляпу,  чтобы  уплатить  по
счету. Но неважно - истина превыше всего. Истина любой ценой!
   - Согласен! Я оплачу также и кофе, который вы будете пить.
   - Благодарю вас. Встретимся через семьдесят два часа в  это  же  время.
Давайте сверим часы.
   Синьор Феррини, выйдя из дома детектива, упал от волнения с лестницы  и
сломал зонтик, а мистер Каппа немедленно принялся за дело.  Он  переоделся
продавцом детских энциклопедий в  рассрочку  и  отправился  к  ученице  Де
Паолоттис, у которой как раз был брат девяти  с  половиной  лет.  Объясняя
членам  семьи  Де  Паолоттис  достоинства  "Малой  научной  библиотеки"  в
трехстах четырех томах и девяноста  восьми  словарях,  детектив  незаметно
спрятал в цветочном горшке телекамеру, пристроил под телефоном портативный
магнитофон, а счетно-решающее устройство на батарейках засунул за  портрет
дедушки в форме лейтенанта-берсальера. Затем он предоставил  семейству  Де
Паолоттис восемь дней на раздумье, покупать энциклопедию или не  покупать,
и укрылся в подвале, в котле парового отопления (он обладал исключительной
способностью  легко  переносить  высокую  температуру).   Благодаря   этим
инструментам и вышеописанной хитрости  мистер  Каппа  за  несколько  часов
узнал:
   первое,  что  ученица  Де  Паолоттис  время  от  времени  действительно
переписывает изложение из тайной тетради, которую старательно прячет в том
ящике комода, где лежат колготки;
   второе, что эта тетрадь была ей подарена  в  день  рождения  двоюродной
сестрой, которая живет в Верхнем Бергамо в  холодную  погоду  и  в  Нижнем
Бергамо в теплое время года;
   третье, что двоюродную сестру зовут Роберта, ей девятнадцать  лет,  она
блондинка, рост ее 170 сантиметров, и глаза у нее зеленые. Как  раз  такой
тип девушек, какой особенно нравится мистеру Каппа.
   Не теряя времени даром, мистер Каппа на своем  личном  боевом  самолете
немедленно поспешил в Бергамо, представился синьорине Роберте, влюбил ее в
себя и в обмен на обручальное кольцо добился полного признания:
   - Изложение по  "Обрученным"?  Ну  конечно,  дорогой!  Я  обменяла  эту
тетрадь много лет назад на блок американских сигарет  у  одного  паренька,
который одолжил ее у своей тетушки, но так и не вернул.
   - Имя!
   - Да разве вспомнить! Может быть, Дамиано, а может, и Теофрасто.
   - Да нет же! Как звать его тетушку?
   - Анджелина Педретти. Она живет в  Бусто  Арсицио,  проспект  Мандзони,
номер 3456, квартира 789. Куда ты, дорогой?
   - У меня тут одно срочное дельце. Я вернусь завтра, чтобы  жениться  на
тебе. Давай сверим наши часы.
   Пренебрегая густым туманом, мистер Каппа полетел в  Бусто  Арсицио.  Он
отыскал дом Анджелины Педретти, ловко расспросил  привратницу  и  выяснил,
что "синьорина Анджелина"  умерла  несколько  месяцев  назад,  отравившись
грибами.
   Что делать? Мистер Каппа купил газету и стал  лихорадочно  листать  ее,
отыскивая объявления. Наконец он  нашел  то,  что  искал:  "МЕДИУМ  высшей
категории. Связь с потусторонним миром гарантируется. Вексели в оплату  не
принимаются".
   Медиум жила  в  Бризигелле,  в  Романье,  и  любила  сладости.  За  сто
килограммов анисовой карамели она немедленно провела спиритический  сеанс,
во время которого вызвала сначала  дух  вождя  галлов  Верчинджеторидже  и
Карла Великого. Но они нисколько не интересовали  мистера  Каппа.  Наконец
появилась  синьорина  Анджелина  Педретти.  Это  она  раскачивала  столик.
Похоже, она  не  прочь  была  пооткровенничать.  Столик  прямо  дрожал  от
нетерпения. Муж женщины-медиум переводил разговор.
   - "Обрученные"? Нет, я их не читала.
   - Разве вы не проходили этот роман в школе?
   - Вот поэтому-то я и не стала его читать.
   - Но разве не вы одолжили тетрадь с изложениями вашему племяннику... то
ли Дамиано, то ли Теофрасто?
   - Нет, нет, совсем не Теофрасто. Его звать Габриелло.
   - Так, значит, это вы писали изложения?
   - Боже упаси! Эту тетрадь  я  получила  в  наследство  от  моей  бедной
бабушки.
   - А, понятно. Значит, их писала ваша бабушка?
   - Вовсе нет! Ей тоже подарили эту тетрадь.
   - Да кто же, черт возьми!
   - Один гарибальдиец, который был почти что женихом бабушки до того, как
она вышла замуж за дедушку. Он  воевал  вместе  с  Гарибальди,  и  бабушка
говорила, что это был  очень  красивый  парень.  Только  дедушка  был  еще
красивее, и к тому же у него был обувной магазин в Виджевано. Поэтому  она
и вышла замуж за него, а не за гарибальдийца.
   Мистер Каппа не ожидал столь  патриотического  рассказа,  но  терпеливо
дослушал до конца и сказал женщине-медиуму!
   - Спросите-ка у синьорины Анджелины, не поможет  ли  она  нам  отыскать
этого гарибальдийца и привести его сюда в качестве свидетеля.
   - Попробую, - ответила синьорина Анджелина. -  Но  на  это  потребуется
время. Нас тут так много и все так перемешалось... Дайте мне хотя бы  пять
минут.
   Мистер Каппа и женщина-медиум закурили,  но  не  успели  докурить  свои
сигареты, как медиум снова впала в транс и заговорила:
   - Кто-то там есть, кто-то есть...
   - Синьорина Анджелина, это вы? - спросил мистер Каппа.
   - Нет, - отчетливо произнес чей-то баритон.
   - Чудеса! - воскликнул муж женщины-медиума. -  Даже  столик  не  нужен.
Духи сами говорят!
   - Ты гарибальдиец? - спросила медиум.
   - Я личный секретарь сенатора Алессандро Мандзони, - ответил баритон.
   - Бессмертного  создателя  "Обрученных"!  -  воскликнул  мистер  Каппа,
уронив от волнения пепел на свой жилет.
   - Чудеса!  -  повторил  муж  женщины-медиума.  -  Оказывается,  он  был
сенатором!
   - Его превосходительство, - продолжал голос,  -  поручил  мне  передать
вам, что эти изложения  написал  он  сам,  собственноручно,  чтобы  помочь
племяннику своей жены, который был не в ладах с учителем литературы.
   - Выходит, - поспешил заключить мистер Каппа с  присущей  ему  остротой
мышления, - тайная тетрадь, которую гарибальдиец подарил бабушке синьорины
Анджелины и которая сейчас находится у синьорины Де Паолоттис, это не  что
иное, как бесценный автограф великого Мандзони?
   - Ничего подобного, - ответил личный  секретарь,  -  это  лишь  простая
копия. Его превосходительство велел  племяннику  жены  сделать  двенадцать
экземпляров изложений, а сам оригинал сжечь. Племянник подарил  двенадцать
копий  своим  лучшим  друзьям,  каждый  из  которых  согласно  воле   дона
Алессандро Мандзони сделал еще двенадцать копий. И так далее...
   - Чудеса! - опять  воскликнул  муж  женщины-медиума.  -  Выходит,  этот
синьор Мандзони изобрел непрерывную цепочку.
   Мистер Каппа погрузился в долгое  размышление  и  наконец  обратился  к
духу:
   - Если я не ошибаюсь, то сейчас в Италии должно быть  по  меньшей  мере
шестьдесят две тысячи восемьсот двадцать девять копий знаменитой тетради?
   - Совершенно точно, - подтвердил дух. -  Но  все  это  должно  остаться
тайной. Ни слова школьному  начальству  и  журналистам!  Таково  повеление
Алессандро Мандзони. Договорились? Чао!
   Мистер Каппа бессильно  опустился  на  пол.  Техническая  сторона  дела
выяснена. Но факты оказались куда более серьезными, чем это  следовало  из
анонимного письма, и затрагивали  интересы  куда  более  важных  лиц,  чем
скромная ученица Де Паолоттис. В душе мистера Каппа шла смертельная борьба
двух  противоположных  начал:  чувства   профессионального   долга   перед
клиентом, который платит ему, и  чувства  уважения  к  пожеланию  великого
писателя, который требовал хранить гробовое  молчание,  От  столь  тяжелых
переживаний у него закружилась голова и  начались  такие  боли,  что  даже
буйвол обезумел бы от них.  Тогда  он  принял  две  таблетки  аспирина,  и
головная боль прошла.
   Он расплатился с женщиной-медиумом, полетел  в  Бергамо  и  женился  на
Роберте, отвез ее на личном свадебном самолете в Рим и  примчался  в  свою
контору за три минуты до назначенной заранее встречи с синьором Феррини. В
течение ста восьмидесяти секунд ожидания мистер Каппа непрестанно  задавал
себе один и тот же вопрос: "Что же я теперь скажу ему?"
   Минуту спустя в дверь  постучали...  Но  вошел  не  синьор  Феррини,  а
посыльный.  Он  принес   письмо   от   учителя.   В   письме   говорилось:
"Глубокоуважаемый  мистер  Каппа,  орошу  вас  прекратить   расследование.
Ученица Де Паолоттис в порыве благородства чистосердечно призналась мне  в
невинном обмане. Но я не смог наказать ее, потому что накануне  ночью  мне
явился во  сне  Джузеппе  Гарибальди  и  сурово  сказал:  "Как  ты  можешь
требовать, чтобы обыкновенный ученик в нескольких  строках  рассказал  обо
всем  том,  о  чем  великий  писатель  смог  рассказать  лишь  на   многих
страницах?" По-моему, Герой двух континентов был, как всегда, прав. Аванс,
так и быть, оставьте себе. Ваш покорный слуга Гвидоберто Феррини".