Web rodari.ru




Джанни Родари

Профессор Угрозный, или смерть Юлия Цезаря

Оглавление




   Сегодня профессор Угрозный был выше своего обычного роста. Такое с  ним
часто  случалось,  особенно  в  те  дни,  когда  он  вел  опрос.  Студенты
наловчились уже довольно точно определять его роет на глаз: "Ого! Он вырос
по крайней мере на четверть метра!" Даже фиолетовые носки  вылезли  из-под
коричневых брюк, а над  носками  виднелась  белая  полоска  кожи,  которую
обычно стыдливо прикрывают.
   - Ну вот,  -  вздохнули  студенты,  -  начинается!  Надо  было  сегодня
пропустить занятия...
   Профессор Угрозный полистал свои бумаги и объявил:
   - Я созвал вас, чтобы вырвать у вас истину, и никому  не  удастся  уйти
отсюда ни живым, ни мертвым, пока я  не  выведаю  все.  Ясно?  Так  вот...
Посмотрим-ка списки ответчиков...  Альбани,  Альберти,  Альбини,  Альбони,
Альбуччи... Ну ладно, попрошу сюда Цурлетти.
   Студент Цурлетти, последний по алфавитному списку,  уцепился  за  стол,
пытаясь отдалить удар судьбы, прикрыл глаза и постарался представить себе,
будто занимается подводной охотой у острова Эльба. Наконец он  поднялся  -
медленно, точно многотонный корабль в шлюзах Панамского канала, и неохотно
направился к кафедре, делая шаг вперед и тотчас же  два  назад.  Профессор
Угрозный просверлил его убийственным  взглядом  и  осыпал  градом  ехидных
реплик:
   - Дорогой Цурлетти, я требую признания в  ваших  же  интересах.  И  чем
быстрее вы ответите, тем  скорее  обретете  свободу.  Кроме  того,  вы  же
знаете, что у меня достаточно средств, чтобы развязать вам язык. Отвечайте
быстро, не утаивая: когда, как, кем, где и почему был  убит  Юлий  Цезарь?
Уточните, как был одет в этот момент  Брут,  какой  длины  была  борода  у
Кассия и где  находился  во  время  убийства  Марк  Антоний?  Не  забудьте
сказать, какого размера обувь носила супруга диктатора, а также сколько  и
каких монет она потратила в то утро, покупая на базаре сыр.
   От этой лавины вопросов студент Цурлетти закачался... У него  задрожали
уши... Но Угрозный был неумолим.
   - Сознавайтесь! - грозно потребовал он и вырос еще на пять сантиметров.
   - Я требую адвоката... - пролепетал Цурлетти.
   - Не выйдет! Здесь не квестура и не трибунал. На адвоката у  вас  такое
же право, как на бесплатный билет до Азорских  островов.  Ну-ка  отвечайте
незамедлительно, какая была погода в день преступления?
   - Не помню...
   - Еще бы! Уверен, вы не помните даже, присутствовал ли  там  Цицерон  и
запасся ли он зонтиком или слуховой трубкой, прибыл он в  коляске  или  на
такси...
   - Не помню... - снова пролепетал Цурлетти, но наконец пришел в себя. Он
почувствовал поддержку товарищей, которые, видя, какие титанические усилия
ему нужны, чтобы выдержать натиск инквизитора, знаками  подбадривали  его.
Он вскинул голову и заявил:
   - Вы не выжмете из меня ни слова!
   Аудитория взорвалась аплодисментами.
   - Тихо! - возмутился Угрозный. - Или я прикажу очистить помещение!
   Но тут последние силы покинули Цурлетти, и он упал в обморок.  Угрозный
велел позвать служителя, и тот вылил на несчастного ведро  воды.  Цурлетти
открыл глаза и жадно слизал капли:
   - Господи, вода-то соленая!
   Муки его достигли предела.
   Профессор Угрозный тем временем вытянулся до  самого  потолка  и  набил
себе шишку.
   - Признавайся, разбойник! Иначе я возьму твою семью в заложники!
   - Ах, только не это, только не это...
   - Нет, будет именно это! Служитель!
   Сейчас же появился служитель.  Он  втолкнул  отца  Цурлетти,  почтового
служащего тридцати восьми лет. Руки у него были связаны за спиной,  голова
опущена. Едва слышным голосом - его не хватило бы даже,  чтобы  произнести
"Алло!" в телефонную трубку, - он сказал сыну:
   - Признайся, дорогой  Альдуччо!  Сделай  это  ради  отца  твоего!  Ради
матери, что обливается слезами! Ради сестер-монашек...
   - Хватит! - загремел профессор Угрозный. - Уходите!
   Цурлетти-отец  ушел,  постарев  прямо  на  глазах.  Пряди  седых  волос
бесшумно сыпались с его головы.
   Студент Цурлетти громко  всхлипнул.  Тогда  поднялся  со  своей  скамьи
великодушный, как всегда, студент Цурлини и твердо заявил:
   - Профессор, я согласен отвечать!
   - Наконец-то, - облегченно вздохнул  профессор.  -  Наконец-то  вы  все
скажете мне.
   Студенты пришли в ужас  при  мысли,  что  вскормили  у  себя  на  груди
фискала. Они еще не знали, на что способен великодушный Цурлини.
   - Юлий Цезарь, - произнес он, притворяясь, будто краснеет от  стыда,  -
скончался, получив двадцать четыре удара кинжалом.
   Профессор Угрозный так изумился, что не в  силах  был  даже  шевельнуть
губами. Его рост мгновенно уменьшился на несколько дециметров.
   - Как? - пробормотал он. - Разве их было не двадцать три?
   - Двадцать четыре, ваша честь! - не колеблясь, повторил Цурлини.
   - Но у меня есть доказательства! - возразил Угрозный. -  В  моем  сейфе
хранится ода нашего прославленного Поэта,  где  он  описывает  переживания
статуи  Помпея  в  тот  миг,  когда  Цезарь  упал,   сраженный   кинжалами
заговорщиков. Вот точная цитата, прямо из подлинника:

   Недвижный мраморный Помпей
   Шептал неслышно: "Ах, злодей!
   Он ранен. Боже! Посмотри,
   Ты видишь, Цезарь, двадцать три!"

   Вы слышите - двадцать три! - повторил профессор. -  И  нечего  наводить
тень на плетень своими выдумками!..
   Но  студенты,  сообразив,  в  чем  дело,  поддержали  Цурлини  и  хором
закричали: "Двадцать четыре, двадцать четыре!.."
   Теперь наступила очередь Угрозного испытать  муки  сомнения.  Рост  его
стремительно уменьшился. Он стал ниже преподавательницы математики. Да что
там - его лоб оказался уже на уровне кафедры, и, чтобы  видеть  студентов,
ему пришлось привстать на цыпочки.
   Это зрелище не могло не тронуть золотое  сердце  студента  Альберта,  о
котором все говорили, что в Новый год он получит премию за доброту.
   - Профессор, - робко заговорил он.  -  Показания  статуи  Помпея  можно
легко проверить. Достаточно провести  учебную  экскурсию  в  Древний  Рим,
поприсутствовать при убийстве Цезаря и самим сосчитать  раны,  которые  он
получит.
   Угрозный охотно схватился за якорь спасения. Он немедленно связался  по
телефону с агентством "Хроно-Тур", и через минуту студенты уже садились  в
машину времени, а пилот настраивал приборы на март 44 года до  нашей  эры.
Достаточно было всего нескольких минут, чтобы пересечь  века,  которые  не
создают никакого трения ни, в  воздухе,  ни  в  воде.  Студенты  вместе  с
профессором  оказались  в  толпе  возле  Сената,  где  ожидалось  прибытие
сенаторов.
   - А Юлий Цезарь уже прибыл? - спросил  Угрозный  какого-то  незнакомца,
которого звали Кай.
   Тот не понял его и обратился к своему приятелю:
   - Что надо этому чудаку?
   Угрозный вспомнил, что в античном Риме говорили на латинском  языке,  и
повторил вопрос по-латыни. Но древние по-прежнему  ничего  не  понимали  и
только усмехались:
   - Интересно, откуда взялись  эти  дикари?  Явились  в  Рим  и  даже  не
потрудились выучить ни одного слова по-римски!
   Очевидно, школьная латынь не годилась для общения с античными римлянами
и помогала не больше,  чем  миланский  диалект  или  каракалпакский  язык.
Студенты откровенно посмеивались.  Не  все,  однако.  Цурлини  был  весьма
озабочен. Он солгал, чтобы спасти  Цурлетти,  а  сейчас  все  узнают,  что
кинжальных ударов было на самом деле  двадцать  три.  Он  будет  выглядеть
лгуном и обманщиком. Что делать? Вот Угрозный  уже  нарисовал  в  блокноте
двадцать четыре кружочка и держал карандаш наготове. С  каждым  ударом  он
будет зачеркивать кружочек... Мамбретти, известный шутник, надул  двадцать
четыре воздушных шарика. Он будет прокалывать их по одному с каждым ударом
и записывать звук лопающихся шариков  на  магнитофонную  ленту...  Зубрилы
прихватили  с  собой  японский  калькулятор  на  транзисторах...  Брагулья
приготовил кинокамеру с двойным фильтром  и  телеобъективом,  чтобы  снять
происходящее на цветную пленку.
   "Что же делать?" - думал Цурлини.
   Но тут на сцену ввалилась целая толпа американских туристов. Они  очень
шумели, жевали резинку и подняли такой гвалт, что  заглушили  даже  сигнал
трубы, объявивший о прибытии Цезаря. Внезапно возникла группа  итальянских
телевизионщиков.  Они  намерены  были  снимать  документальный  фильм  для
рекламы кухонных ножей. Режиссер энергично распоряжался:
   - Эй вы, заговорщики, давайте левее!
   Переводчик  повторял  его  приказы  на  древнеримском  языке.  Сенаторы
протискивались вперед, чтобы попасть в кадр, и махали ручкой: "Чао,  чао!"
Юлию Цезарю вое это порядком надоело, но он ничего не мог сделать.  Теперь
он больше не командовал здесь. Режиссер приказал слегка попудрить  его,  а
то  он  слишком  бликовал.  А  затем  события  стали  разворачиваться  еще
стремительнее. Заговорщики выхватили  кинжалы  и  нанесли  Цезарю  ужасные
удары. Но режиссер остался недоволен.
   - Стоп! Стоп! Зачем так столпились? Не видно даже,  как  льется  кровь.
Все сначала!
   - Какая досада! - проворчал Мамбретти. - Напрасно  истратил  тринадцать
шариков.
   - Мотор! - раздался голос. - "Смерть Юлия Цезаря". Дубль два.
   - Начали! - скомандовал режиссер.
   Заговорщики вновь нанесли удары. И опять все было испорчено, потому что
кто-то из американских туристов выплюнул  на  землю  жевательную  резинку.
Брут поскользнулся на ней, упал у ног какой-то дамы из Филадельфии, и  та,
испугавшись, уронила сумочку. Все сначала!
   "Черт побери, надо же!" - ругался про себя Цурлини.
   Но тут его мучениям неожиданно пришел конец. Студенты вновь оказались в
машине времени и направились в двадцатый век.
   - Предательство! - вскричал профессор Угрозный.
   - Ошибаетесь, - ответил пилот. - Контракт был заключен на час, и  время
истекло. Наша фирма не виновата, если  вы  не  увидели  все,  что  хотели.
Требуйте возмещения убытков от телевидения. Так или иначе, у меня есть для
вас приятная новость. Фирма "Хроно-Тур" предлагает вам в качестве  подарка
пятиминутную остановку в средних веках, где вы можете  присутствовать  при
изобретении пуговиц.
   - Пуговиц? - удивился Угрозный. - Вы предлагаете  мне  пуговицы  вместо
кинжалов? Но какое нам дело до ваших пуговиц?
   - Ну как же, это очень нужная вещь, - спокойно  объяснил  пилот.  -  Не
будь пуговиц, вы потеряли бы свои брюки.
   - Хватит! - зарычал Угрозный. - Немедленно доставьте нас в наши дни.
   - Что касается меня, так я с большим удовольствием, - ответил пилот.  -
Раньше освобожусь и успею побриться, прежде чем идти в кино.
   - А что вы собираетесь смотреть? - спросили студенты.
   - "Фантомас разбушевался".
   - Потрясающе! - вскричали студенты. - Профессор,  а  что,  если  и  нам
махнуть вместе с ним?
   Профессор Угрозный явно колебался.  Что-то  в  это  утро  было  сделано
неверно. Но что именно? Может быть, в таинственной  полутьме  кинозала  он
сможет поразмышлять над этим и найдет верный ответ...
   - Ладно, идем на Фантомаса, - вздохнул он.
   Цурлетти и Цурлини обнялись. Остальные издали восторженные крики.
   Альберти, золотое сердце, как раз в этот момент,  когда  они  пересекли
границу прошлого века, потихоньку выбросил из машины свой  охотничий  нож,
которым собирался продырявить Цезарю двадцать  четвертую  рану,  чтобы  не
обнаружилась ложь Цурлини. Замечательный человек, этот Альберти! И если  в
Новый год ему вручат премию за доброту, это  будет  очень  хорошо,  просто
прекрасно!