Web rodari.ru




Джанни Родари

Джельсомино в Стране Лгунов

Оглавление




Глава третья,
в которой вы узнаете, откуда взялся Цоппино

   Первое, что увидел Джельсомино, попав в  эту  незнакомую  страну,  была
блестящая  серебряная  монета.  Она  лежала  на  мостовой,  невдалеке   от
тротуара, на самом виду.
   "Странно, что никто не подобрал ее, - подумал Джельсомино. -  Я-то  уж,
конечно, не пройду мимо. Мои деньги кончились еще вчера, а сегодня у  меня
во рту не было еще и маковой росинки".
   Он подошел  к  кучке  людей,  которые  наблюдали  за  ним  и  о  чем-то
шептались, и показал им монету.
   - Не вы ли, синьоры, потеряли эту монетку? - спросил он шепотом,  чтобы
никого не напугать своим голосом.
   - Проваливай, - отвечали ему, - да спрячь ее подальше, если  не  хочешь
нажить неприятностей!
   - Извините,  пожалуйста,  -  смущенно  пробормотал  Джельсомино  и,  не
задавая лишних вопросов, направился к магазину с  многообещающей  вывеской
"Съестные припасы".
   В витрине вместо колбас и банок с вареньем громоздились горы  тетрадей,
коробки акварельных красок и пузырьки с чернилами.
   "Должно быть, это универмаг и здесь можно купить что хочешь",  -  решил
Джельсомино и, полный надежд, вошел в магазин.
   - Добрый вечер! - любезно приветствовал его хозяин.
   "По правде говоря, - мелькнуло в голове Джельсомино,  -  я  не  слышал,
чтобы пробило хотя бы полдень. Ну да ладно, не стоит обращать внимания  на
такие пустяки".
   И, говоря своим обычным шепотом, от  которого  люди  все-таки  едва  не
глохли, он осведомился:
   - Не могу ли я купить у вас хлеба?
   - Разумеется, дорогой синьор. Вам  сколько  -  один  пузырек  или  два?
Красного или фиолетового?
   - Нет, нет, только не фиолетового! - испугался Джельсомино. - И  потом,
вы в самом деле продаете его бутылками?
   Хозяин магазина расхохотался:
   - А как же его еще продавать? Может быть, у вас его ломтями  режут?  Да
вы только взгляните, какой прекрасный хлеб в моем магазине.
   И, говоря это, он показал на полки, где ровными  шеренгами  выстроились
сотни пузырьков с чернилами самых разных цветов. А съедобного там не  было
и в помине - ни крошки сыра, ни даже яблочной кожуры.
   "Может быть, он сошел с ума? - подумал  Джельсомино.  -  Если  так,  то
лучше не перечить ему".
   - Это верно, у вас великолепный хлеб, -  согласился  он,  показывая  на
пузырек с красными чернилами. Уж очень ему хотелось услышать,  что  скажет
хозяин.
   - В самом деле? - просиял тот. - Это самый лучший зеленый  хлеб,  какой
когда-либо поступал в продажу.
   - Зеленый?
   - Ну конечно. Простите, может быть, вы плохо видите?
   Джельсомино готов был поклясться, что  перед  ним  пузырек  с  красными
чернилами. Он уже придумывал подходящий  предлог,  чтобы  убраться  отсюда
подобру-поздорову и  поискать  другого  продавца,  который  еще  не  успел
спятить с ума, как вдруг его осенила хорошая мысль.
   - Послушайте, - сказал он, -  за  хлебом  я  зайду  попозже.  А  сейчас
скажите мне, если вас не затруднит, где тут можно купить хороших чернил?
   - О, пожалуйста! - ответил хозяин все с той же любезной улыбкой. -  Вон
там, перейдя  через  дорогу"  вы  найдете  самый  лучший  в  нашем  городе
канцелярский магазин.
   В витринах этого магазина были  выставлены  аппетитные  караваи  хлеба,
пирожные, макароны, лежали горы сыров и образовались целые заросли  колбас
и сосисок.
   "Я так и думал, - решил Джельсомино, - тот продавец  не  в  своем  уме,
оттого он и называет чернила хлебом, а хлеб чернилами.  Этот  магазин  мне
нравится гораздо больше".
   Он вошел в магазин и попросил взвесить ему полкило хлеба.
   - Хлеба? - удивился продавец. - Вы, наверное, ошиблись. Хлебом  торгуют
в магазине напротив, а мы продаем только канцелярские товары. - И  широким
жестом он указал на съестные припасы.
   "Теперь  я  понял,  -  сообразил  Джельсомино,  -  в  этой  стране  все
называется наоборот! И если назовешь хлеб хлебом, тебя никто не поймет".
   - Свешайте мне, пожалуйста, полкило чернил, - сказал он продавцу.
   Тот отвесил полкило хлеба, завернул покупку по всем правилам в бумагу и
протянул Джельсомино.
   - И немножко вот  этого,  -  добавил  Джельсомино  и  показал  на  круг
швейцарского сыра, не решаясь назвать его.
   - Синьору угодно немного ластика? - подхватил продавец. - Сию минуту!
   Он отрезал добрый кусок сыра, взвесил его и завернул в бумагу.
   Джельсомино облегченно вздохнул и бросил на прилавок серебряную монету.
   Продавец взглянул на нее, взял в руки и стал внимательно рассматривать,
затем раза два бросил на прилавок, послушал, как она звенит, посмотрел  на
нее через увеличительное стекло и  даже  попробовал  на  зуб.  Наконец  он
вернул ее Джельсомино и ледяным тоном произнес:
   - Мне очень жаль, молодой человек, но ваша монета настоящая.
   - Вот и хорошо! - обрадовался Джельсомино.
   - Как бы не так! Повторяю вам: ваша монета настоящая и  я  не  могу  ее
принять. Давайте сюда ваши покупки и идите своей  дорогой.  Ваше  счастье,
что мне лень идти на улицу и  звать  полицию.  Разве  вы  не  знаете,  что
полагается за хранение нефальшивых монет? Тюрьма.
   - Да ведь я...
   - Не кричите, я не глухой! Идите же, идите... Принесите  мне  фальшивую
монету, и покупки - ваши. Видите, я даже не  разворачиваю  пакеты.  Только
отложу их в сторону, хорошо? Добрый вечер...
   Чтобы не закричать, Джельсомино засунул в рот кулак. И пока он  шел  от
прилавка к двери, между ним и его голосом происходил такой разговор:
   _Голос_. Хочешь, я крикну "А-а!" и вдребезги разнесу его витрину?
   _Джельсомино_. Пожалуйста, не делай глупостей. Ведь я только что  попал
в эту страну, у меня и так здесь ничего не ладится.
   _Голос_. Но мне нужно отвести душу, иначе быть беде! Ты же мой  хозяин,
так придумай что-нибудь!
   _Джельсомино_. Потерпи, пока мы не выйдем из  этой  ужасной  лавки.  Не
хочется разрушать ее...
   _Голос_. Быстрее, я больше не могу! Вот... вот... сейчас  заору...  Еще
минута, и все пропало...
   Тут Джельсомино пустился бегом, свернул в  тихую  улочку,  чуть  пошире
переулка, и быстро огляделся. Вокруг не было ни души. Тогда он вынул кулак
изо рта и, чтобы  утихомирить  бушевавшие  в  нем  чувства,  тихо,  совсем
негромко  произнес:  "А-а!"  В  ту  же  минуту  ближайший  уличный  фонарь
развалился на куски,  а  сверху,  с  какого-то  подоконника,  свалился  на
мостовую цветочный горшок.
   Джельсомино вздохнул:
   - Когда у меня будут деньги, я пошлю их по почте городскому управлению,
чтобы возместить стоимость фонаря, и подарю  владельцу  цветочного  горшка
новый, еще лучше... Может быть, я разбил еще что-нибудь?
   - Нет, больше ничего, -  ответил  ему  тоненький-тоненький  голосок,  и
кто-то два раза кашлянул.
   Джельсомино осмотрелся в  поисках  обладателя  этого  голоса  и  увидел
котенка, вернее, какое-то существо, которое издали можно было  принять  за
котенка. Подойдя поближе, Джельсомино понял, что не ошибся. Это и в  самом
деле был котенок, только почему-то ярко-красного цвета  и  всего  на  трех
лапках. Но самое удивительное - он был плоский. Не толстый и пушистый, как
нормальные котята, а совершенно плоский - всего лишь контур котенка, вроде
тех, что ребята рисуют на стенах.
   - Как? Говорящий котенок? - удивился Джельсомино.
   - А что тут такого? Я ведь не совсем обыкновенный котенок. Я еще читать
и писать умею! И это понятно: ведь мой папа - школьный мел!
   - Кто-кто?
   - Меня нарисовала на этой стене одна девочка,  которая  взяла  в  школе
кусочек красного мела. Но она успела нарисовать только три лапки, а  потом
из-за угла показался полицейский, и девочке  пришлось  убежать.  Так  я  и
остался хромым. И потому  решил  сам  себя  назвать  Цоппино,  что  значит
"хромоножка". Кроме  того,  я  немного  кашляю,  потому  что  стенка  была
довольно-таки сырая, а мне пришлось провести на ней всю зиму!
   Джельсомино взглянул на стену. На ней остался отпечаток Цоппино,  точно
рисунок оторвали от стены вместе с тонким слоем штукатурки.
   - А как же ты оттуда спрыгнул? - удивился Джельсомино.
   - Мне помог  твой  голос!  -  ответил  Цоппино.  -  Крикни  ты  малость
погромче, ты бы проломил стену, и тогда пиши пропало. А  сейчас  я  просто
счастлив! Какое наслаждение гулять по свету, пусть даже на трех  ногах!  У
тебя, кстати, их только две, и ты ведь не жалуешься, правда?
   - Вроде нет, - согласился Джельсомино. - Пожалуй,  двух  ног  мне  даже
много. Будь у меня одна-единственная, сидел бы я сейчас дома.
   - Однако ты не очень-то весел, как я погляжу, - заметил Цоппино. -  Что
с тобой стряслось?
   Но только Джельсомино собрался рассказать о своих злоключениях, как  на
улице появился настоящий кот, на четырех настоящих лапах. Правда, он  был,
по-видимому, чем-то чрезвычайно озабочен, потому что даже не  взглянул  на
наших друзей.
   - Мяу! - крикнул ему Цоппино. На кошачьем языке это значит "Привет!".
   Кот остановился. Он, похоже, удивился и даже возмутился.
   - Меня зовут Цоппино, а тебя как? - поинтересовался наш знакомый.
   Настоящий кот некоторое время  раздумывал,  стоит  ли  отвечать,  потом
неохотно промямлил:
   - Меня зовут Тузик.
   - Что он там говорит? - спросил Джельсомино,  который,  разумеется,  не
понимал по-кошачьи.
   - Он говорит, что его зовут Тузик.
   - Но ведь это же собачья кличка!
   - Совершенно верно.
   - Ничего не понимаю! - признался Джельсомино. - Сначала торговец  хотел
всучить мне  чернила  вместо  хлеба,  теперь  появляется  кот  с  собачьей
кличкой...
   - Дорогой мой, этот кот думает, что он собака, -  объяснил  Цоппино.  -
Вот послушай.
   И, повернувшись к коту,  он  вежливо  продолжил  разговор  на  кошачьем
языке:
   - Мяу, Тузик!
   - Гав, гав! - вне себя от возмущения ответил кот. - Постыдился бы: кот,
а мяукаешь!
   - Что поделаешь, я не умею врать, хоть я и нарисованный.
   - Ты позоришь все наше племя! Глаза бы мои на тебя не глядели!.. К тому
же вот и дождь собирается, нужно бежать домой за зонтиком. - И  он  пошел,
то и дело оглядываясь и лая.
   - Что он сказал? - спросил Джельсомино.
   - Он сказал, что скоро пойдет дождь.
   Джельсомино взглянул на небо.  Над  крышами  домов  ослепительно  сияло
солнце, и даже в подзорную трубу на небе нельзя было  отыскать  ни  одного
облачка.
   - Надеюсь, тут все грозы похожи на эту, - сказал он. - Я вижу,  в  этой
стране все наоборот, и у меня такое ощущение, будто и я сам стал ходить на
голове.
   - Дорогой Джельсомино, ты просто-напросто попал  в  Страну  Лгунов.  По
законам этой страны здесь все обязаны лгать.  И  горе  тому,  кто  говорит
правду. Стоит произнести хоть одно правдивое слово, и на уплату штрафа уже
не хватит собственной шкуры. За целую зиму, что я провел на этой стене,  я
увидел немало интересного.
   И Цоппино подробно описал Джельсомино Страну Лгунов.

Глава 4>>

<<Вернуться к оглавлению