Web rodari.ru




Джанни Родари

Джельсомино в Стране Лгунов

Оглавление




Глава тринадцатая,
из которой вы узнаете о том, что правда в Стране Лгунов - это болезнь

   Мы  расстались  с  тетушкой  Панноккьей  в  тот   момент,   когда   она
наслаждалась  мяуканьем  своих  котов.  Тетушка  была  счастлива,   словно
музыкант, который отыскал вдруг неизвестную симфонию  Бетховена,  лет  сто
пролежавшую в ящике стола. А Ромолетту мы оставили в ту минуту, когда она,
показав Цоппино дорогу к дому художника, бегом возвращалась домой.
   Через несколько минут тетушка и племянница уже спокойно спали  в  своих
постелях. Они и не подозревали, что  письма  синьора  Калимеро  привели  в
движение сложную машину городской полиции. В три часа ночи одно  из  колес
этой машины, а точнее - целый взвод бесцеремонных полицейских  ворвался  в
дом к тетушке Панноккье. Они заставили старую синьору и маленькую  девочку
быстро одеться и потащили их в тюрьму.
   Начальник полиции передал обеих арестованных начальнику тюрьмы и  хотел
было отправиться спать. Но он совсем забыл,  что  его  коллега  отличается
невероятной дотошностью.
   - Какие преступления совершили эти две особы?
   - Старуха учила собак мяукать, а девчонка делала надписи на стенах. Это
очень опасные преступники. Я бы на вашем месте посадил их в  подземелье  и
приставил к ним усиленную охрану.
   -  Я  сам  знаю,  что  мне  делать,  -  ответил  начальник  тюрьмы.   -
Послушаем-ка, что скажут обвиняемые.
   Первой допросили тетушку Панноккью. Арест не испугал ее.  Да  ничто  на
свете не могло теперь нарушить ее счастья - ведь семеро  ее  котов  запели
наконец своими  природными  голосами!  Тетушка  Панноккья  очень  спокойно
ответила на все вопросы.
   - Нет, мяукали не собаки. Мяукали коты.
   - В донесении говорится, что это были собаки.
   - Это были коты. Знаете, из тех, что ловят мышей.
   - Вы хотите сказать - львов? Но львов-то ловят как раз собаки.
   - Нет, синьор, мышей ловят коты. Коты, которые мяукают. Мои семеро тоже
сначала лаяли, как все остальные в городе. Но сегодня ночью они  в  первый
раз замяукали.
   - Эта женщина сошла с ума, - сказал начальник тюрьмы. А таких мы сажаем
в сумасшедший дом. Скажите, а правда ли то, что вы нам говорили, синьора?
   - Конечно, говорила правду, чистую правду.
   - Ну, вот видите, дело ясное! - воскликнул начальник тюрьмы.  -  У  нее
буйное помешательство. Я не могу поместить ее к себе. Моя тюрьма -  только
для нормальных людей. А тем, кто рехнулся, место в сумасшедшем доме.
   И, несмотря на все протесты начальника полиции, которому  так  хотелось
поскорее освободиться, чтобы поспать, он перепоручил ему тетушку Панноккью
и ее дело. Затем стал допрашивать Ромолетту:
   - Правда ли, что ты делала надписи на стенах?
   - Да, правда.
   - Слышали? - воскликнул начальник тюрьмы.  -  Она  тоже  свихнулась.  В
сумасшедший дом! Забирайте их обеих и оставьте меня в покое.  Мне  некогда
терять время со всякими умалишенными.
   Позеленев от злости, начальник полиции посадил обеих пленниц в фургон и
повез их в сумасшедший дом. Там от них не стали отказываться  и  поместили
новых пациенток в большую палату, где уже было много  других  сумасшедших.
Все они попали сюда тоже только за то, что  неосторожно  сболтнули  где-то
правду.
   Но этой ночью произошли еще и другие интересные события.
   Начальник полиции, вернувшись к себе в кабинет, нашел там... кого бы вы
думали? Улыбаясь одной из своих  самых  отвратительных  улыбок,  теребя  в
руках шляпу, его поджидал Калимеро Денежный Мешок.
   - А вам что угодно?
   - Ваше превосходительство, - пробормотал Калимеро, низко кланяясь и еще
более расплываясь в улыбке, - я пришел к вам,  чтобы  получить  сто  тысяч
фальшивых талеров... вознаграждение за то, что я помог  арестовать  врагов
нашего короля.
   - Ах, так это вы писали письма? - сказал начальник полиции и на минутку
задумался. - А правда ли то, что вы писали?
   - Ваше  превосходительство,  -  воскликнул  Калимеро,  -  это  истинная
правда, клянусь вам!
   - Вот как! - в свою очередь воскликнул начальник полиции, и на его лице
появилась прехитрая улыбка. - Значит, вы утверждаете, что  писали  правду?
Друг мой, я  сразу  понял,  что  вы  немного  того...  А  теперь  вы  сами
подтвердили это. Извольте отправляться в сумасшедший дом!
   - Ваше превосходительство, что вы! - закричал Калимеро. В  отчаянии  он
швырнул на пол свою шляпу и затопал ногами: - Это  несправедливо!  Я  друг
лжи! Я и в письмах писал об этом!
   - Друг лжи? И это правда?
   - Правда! Клянусь вам! Чистая правда!
   - Ну вот, вы снова попались! - торжествующе сказал начальник полиции. -
Вы два раза уже поклялись мне, что говорите правду. А  теперь  перестаньте
шуметь и отправляйтесь в сумасшедший  дом.  Там  у  вас  будет  достаточно
времени, чтобы успокоиться. Пока же вы буйный сумасшедший,  и  я  не  имею
права оставить вас без  надзора.  Это  значило  бы  нарушить  все  правила
общественной безопасности.
   - Вы хотите прикарманить мои денежки! - закричал Калимеро, барахтаясь в
крепких руках дежурных полицейских.
   - Вы слышите? У него начинается приступ. Наденьте на него  смирительную
рубаху и заткните рот. Ну, а что касается... кхе-кхе... вознаграждения, то
даю слово, он не увидит ни сольдо, пока на моем мундире найдется хоть один
карман!
   Так и Калимеро, вслед за жертвами своего доноса,  попал  в  сумасшедший
дом. Там его, как буйнопомешанного, посадили в  отдельную  палату,  обитую
войлоком.
   Начальник полиции собрался было наконец соснуть,  как  вдруг  зазвонили
телефоны и со всех концов города посыпались сообщения:
   - Алло! Полиция? У нас появилась мяукающая собака... Ее слышно по  всей
округе... Могут быть неприятности... Пришлите срочно кого-нибудь.
   - Алло! Полиция?  Куда  смотрит  ваша  живодерная  команда?  У  меня  в
подъезде уже полчаса мяукает какой-то пес. Если он просидит там  до  утра,
никто не посмеет носа высунуть из дома... Чего доброго,  он  еще  кусаться
начнет...
   Начальник полиции немедленно вызвал два  отряда  живодеров-полицейских,
разделил их на несколько групп и выслал на поиски мяукающих собак, или как
вы уже догадались, семи котов тетушки Панноккьи.
   Не прошло и получаса, как  был  схвачен  первый  нарушитель  городского
спокойствия. Им оказался маленький котенок. Он до того увлекся  мяуканьем,
что даже не заметил, как его окружили, а когда увидел наконец вокруг  себя
много народу, то  решил,  что  люди  собрались,  чтобы  послушать  его,  и
замяукал пуще прежнего.
   Один из живодеров, фальшиво улыбаясь,  осторожно  приблизился  к  нему,
погладил по спинке, а потом быстро схватил за шиворот и сунул в мешок.
   Второго из семи котов пришлось стаскивать с мраморной лошади  какого-то
памятника, откуда  он  произносил  речь  перед  небольшой  группой  кошек,
призывая их вернуться к мяуканью. Но кошки глядели на него  с  недоверием,
мрачно посмеиваясь, и радостно залаяли, когда оратора взяли в плен.
   Третьего кота захватили, подслушав его спор с какой-то собакой:
   - Глупая, зачем ты мяукаешь?
   - А что я, по-твоему, должна делать? Я кошка, вот и мяукаю, -  отвечала
собака.
   - Ох, какая же ты глупая! Ты когда-нибудь видела себя в  зеркале?  Ведь
ты же собака и должна лаять,  а  я  кот  и  мне  полагается  мяукать.  Вот
послушай: мяу! мяу! мяу!
   Словом, кончили они тем, что поругались, и живодеры без  особого  труда
упрятали в мешок их обоих. Правда, собаку они потом выпустили, потому  что
она, как и положено, мяукала.
   Затем изловили четвертого, пятого и шестого котов.
   - Ну, а  теперь  остается  только  один,  -  решили  вконец  измученные
живодеры. И каково же было их удивление, когда через несколько  часов  они
обнаружили не одного, а сразу двух мяукающих котов!
   - Их стало больше, - с беспокойством заметил один живодер.
   - Должно быть, мяуканье заразительно, - заключил другой.
   Из этих двух котов один был воспитанником тетушки Панноккьи,  а  другой
оказался тем самым Тузиком, которого мы встретили в  одной  из  предыдущих
глав.
   Тузик  после  некоторых  размышлений  пришел  к  выводу,  что  Цоппино,
пожалуй,  был  прав,   когда   советовал   ему   вернуться   к   мяуканью.
Действительно, раз попробовав, он, как ни старался,  больше,  уже  не  мог
залаять. Тузик дал схватить себя без  всякого  сопротивления.  Но  седьмой
кот, хоть и  самый  старый  из  всех,  был  еще  достаточно  ловок,  чтобы
забраться на дерево. Там он почувствовал себя в  безопасности  и  принялся
потешаться над своими преследователями. Он чуть с ума их не  свел,  потому
что целый час распевал лучшие арии кошачьего репертуара.
   Поглазеть на необычный спектакль собралось много народу. Как это всегда
случается,  зрители  разделились  на  две  партии.  Одни,   благомыслящие,
поторапливали полицейских живодеров,  чтобы  те  поскорее  положили  конец
этому представлению. Другие, озорники, держали сторону кота, подзадоривали
его и даже сами подпевали:
   - Мяу! Мяу! Мяу!
   Вокруг дерева собралось уже множество котов. Они изо всех сил лаяли  на
своего коллегу: одни - из зависти, другие - от  злости...  Но  то  и  дело
кто-нибудь  из  них  все-таки  не  выдерживал  и  тоже  начинал   мяукать.
Полицейские тут же хватали провинившегося и сажали в мешок.
   Только  с  помощью  пожарных  удалось   согнать   с   дерева   упрямого
мяукальщика. Пожарные подожгли дерево, и толпа, таким образом, насладилась
еще и зрелищем небольшого пожара.
   Мяукающих котов, когда подсчитали, оказалось целых двадцать штук.  Всех
их отправили в  сумасшедший  дом.  Ведь  они  тоже  по-своему,  по-кошачьи
говорили правду, - значит, были сумасшедшими.
   Начальник сумасшедшего дома даже  растерялся:  шутка  ли  -  разместить
столько котов! Поразмыслив немного,  он  решил  посадить  их  в  палату  к
Калимеро Денежному Мешку.
   Вы  представляете,  конечно,  как  обрадовался  жалкий  доносчик   этой
компании, которая напомнила ему о причине всех его несчастий!
   За какие-нибудь два часа он и в самом  деле  сошел  с  ума  и  принялся
мяукать и мурлыкать. Ему всерьез стало  казаться,  что  он  кот.  И  когда
какая-то легкомысленная мышка пробежала по комнате, Калимеро изловчился  и
первым настиг ее. Но мышка оставила у него в зубах  хвостик  и  юркнула  в
щель.
   Цоппино разузнал все эти новости и уже  возвращался  домой,  как  вдруг
услышал голос своего приятеля. Джельсомино вовсю распевал  одну  из  своих
песенок, доставивших ему столько хлопот.
   "На этот раз, - подумал Цоппино, -  готов  спорить  на  все  три  лапы,
вместе с новой в придачу, что Джельсомино уснул и видит сладкие сны.  Если
я не поспешу, полицейские разбудят его раньше меня".
   Возле дома Цоппино  увидел  большую  толпу,  которая  собралась,  чтобы
послушать Джельсомино. Все стояли молча, не двигаясь. Время от  времени  в
соседних домах вылетали стекла, но никто не выглядывал из окон и не учинял
скандала. Чудесное пение Джельсомино, казалось, околдовало  всех.  Цоппино
заметил в толпе даже двух молодых  полицейских.  На  их  лицах  тоже  было
написано восхищение. Полицейские, как вы сами понимаете,  должны  были  бы
схватить Джельсомино, но они и не собирались этого делать.
   К сожалению, к дому приближался  начальник  полиции,  прокладывая  себе
дорогу  среди  толпы  ударами  хлыста.  У  начальника  полиции   не   было
музыкального слуха, и пение Джельсомино на него не действовало.
   Цоппино вихрем взметнулся по лестнице и пулей влетел на чердак.
   - Вставай! Вставай! - замяукал он и принялся щекотать  нос  Джельсомино
кончиком хвоста. - Концерт окончен! Подходит полиция!
   Джельсомино открыл глаза, протер их хорошенько и спросил:
   - Где я?
   - Могу тебе сказать, где ты сейчас  окажешься,  если  не  сдвинешься  с
места, - ответил Цоппино. - В тюрьме!
   - Я опять пел?
   - Быстрее! Будем удирать по крышам!
   - Ты рассуждаешь как настоящий кот. А я не очень-то привык  скакать  по
черепицам.
   - Ничего. Будешь придерживаться за мой хвост.
   - А куда побежим?
   - Во всяком случае, подальше отсюда. Куда-нибудь да попадем.
   Цоппино выпрыгнул из окна каморки прямо на крышу,  что  была  внизу,  и
Джельсомино оставалось только последовать  за  ним,  закрыв  глаза,  чтобы
голова не кружилась.

Глава 14>>

<<Вернуться к оглавлению