Web rodari.ru




Джанни Родари

Джельсомино в Стране Лгунов

Оглавление




Глава восемнадцатая,
в которой вы проститесь с Бенвенуто-не-присядь-ни-на-минуту

   - Что с тобой? Ты  разговариваешь  со  своими  тряпками?  -  За  спиной
Бенвенуто,  который  пытался  разбудить  художника,   остановился   ночной
стражник.
   - Разговариваю с тряпками?  -  переспросил  Бенвенуто,  чтобы  выиграть
время.
   - Ну да! Я же слышал, как ты что-то говорил вот  этому  чулку.  Или  ты
считал на нем дырки?
   -  Я,  должно  быть,  говорил,  сам  того  не  замечая,  -  пробормотал
Бенвенуто, - знаете, так устал... Целый день  колесил  по  городу  с  этой
тележкой. В мои годы это не так-то просто...
   - Раз устали, так присядьте и  отдохните,  -  сочувственно  посоветовал
стражник, - все равно в  такой  поздний  час  никто  не  станет  продавать
тряпки.
   - Да, да, присяду, - согласился Бенвенуто и опустился на свою тележку.
   - Знаете, я тоже с удовольствием отдохнул бы сейчас, - сказал стражник.
- Позволите?
   - Отчего же, присаживайтесь!
   - Спасибо! Знаете,  ведь  ночные  сторожа  тоже  устают...  И  подумать
только, когда-то я хотел стать пианистом. Пианисты всегда играют  сидя,  и
вообще вся их жизнь проходит среди прекрасной музыки. Я  даже  в  школьном
сочинении писал об этом. У нас была такая тема -  "Кем  вы  будете,  когда
вырастете?". Я написал тогда: "Когда вырасту, я стану пианистом, объеду  с
концертами весь мир, заработаю много аплодисментов и стану знаменитым".  Я
не нажил славы даже среди воров, потому что до сих пор не  поймал  еще  ни
одного из них. Кстати, а вы не вор, случайно?
   Бенвенуто покачал головой. Он хотел было утешить стражника, но  у  него
уже не было сил. Он чувствовал, как жизнь уходит от него с каждой минутой.
Но он не позволял себе подняться и продолжал  слушать  разглагольствования
стражника.
   А стражник еще долго говорил о  своей  работе,  о  пианино,  играть  на
котором ему так и не удалось научиться, о своих детях.
   - Старшему уже десять лет, - рассказывал он, - вчера он  тоже  писал  в
школе сочинение. Ведь учителя из года в год дают одну и ту же тему -  "Кем
ты будешь, когда вырастешь?". "Я буду астронавтом, - написал мой сын, -  и
отправлюсь на спутнике на Луну!" Я очень хотел бы, чтобы так оно и  вышло,
но годика через два сыну придется бросить школу и подыскать  себе  работу,
потому что одного моего жалованья маловато. А  как  по-вашему,  это  очень
трудно - стать астронавтом?
   Бенвенуто покачал головой.  Он  хотел  еще  добавить,  что  это  совсем
нетрудно, что в мире нет  ничего  невозможного,  что  никогда  не  следует
терять мужества и никогда не  надо  расставаться  со  своими  мечтами.  Но
стражник даже не увидел, как Бенвенуто покачал головой. Когда он  взглянул
на него, ему показалось, что Бенвенуто уснул.
   - Бедный старик, - пробормотал стражник, - видимо, он и в самом деле не
на шутку устал. Ну, ладно, продолжим наш обход.
   И он осторожно, на  цыпочках,  пошел  дальше.  Но  Бенвенуто  продолжал
сидеть, даже не шевельнувшись. У него уже не было сил подняться.
   "Я подожду их так, - вздохнул он про себя, -  подожду  сидя.  Я  сделал
все, что было в моих силах. Теперь Бананито в безопасности".
   Мысли Бенвенуто стали  путаться,  их  как  бы  заволакивало  туманом...
Откуда-то  издалека  до  него  донеслось  вдруг  пение  -  кто-то  напевал
колыбельную песенку... Потом он уже больше ничего не слышал.
   Но колыбельная песенка,  друзья  мои,  не  почудилась  Бенвенуто.  Нет,
просто Джельсомино по своему обыкновению тихонько напевал во сне.
   Голос его сначала заполнил комнату, затем  разнесся  по  всему  дому  и
наконец загремел по всем переулкам. Он  разбудил  Бананито,  и  тот  вылез
из-под груды тряпья.
   - Бенвенуто, - позвал он. - Бенвенуто, где мы? Что происходит?
   Но Бенвенуто уже не мог ответить ему.
   Художник выбрался из тележки и стал трясти  его  за  плечо,  как  вдруг
заметил, что рука Бенвенуто ледяная. А  вокруг  все  громче  звучал  голос
Джельсомино, певшего нежную колыбельную песенку.
   Бананито бросился наверх, разбудил Джельсомино и вместе с ним  вернулся
на улицу.
   - Он умер! - воскликнул Джельсомино. - Он умер ради  нас!  Он  потратил
свои последние годы на то, чтобы спасти нас, пока мы спокойно спали.
   В это время в конце улицы снова показался стражник, который только  что
разговаривал с Бенвенуто.
   - Отнесем его в дом, - предложил Джельсомино. Но Бананито  не  пришлось
помогать ему, потому что Бенвенуто стал  теперь  легким,  как  ребенок,  и
Джельсомино почти не чувствовал его на своих руках.
   Стражник постоял некоторое время у тележки.
   "Этот старьевщик живет, наверное, где-нибудь поблизости, - подумал  он,
- мне бы надо оштрафовать его за то, что он оставил свою  тележку  посреди
улицы. Но старик был таким добрым... Сделаю  вид,  будто  проходил  другой
стороной".
   Бедный Бенвенуто! В его доме не было даже кровати, и пришлось  положить
его на пол, лишь подсунув под голову подушку.
   Похороны Бенвенуто  состоялись  через  два  дня,  после  многих  других
событий, о которых вы  еще  ничего  не  знаете  и  о  которых  прочтете  в
следующих главах. На похороны пришли тысячи людей. И хотя  каждый  из  них
мог     бы      рассказать      об      одном      из      добрых      дел
Бенвенуто-не-присядь-ни-на-минуту, никто не стал произносить речей.
   Выступил только один Джельсомино. И первый раз в жизни он пел так тихо,
что ничего не разбил и не сломал. Голос его был  по-прежнему  сильным,  но
звучал так мягко и нежно, что все слушавшие его почувствовали, как  сердца
их становятся лучше и добрее. Но еще раньше, как я уже сказал, Бананито  и
Джельсомино обнаружили исчезновение котенка Цоппино. Сначала, расстроенные
и опечаленные смертью Бенвенуто, они не придали этому особого значения, но
потом забеспокоились.
   - Он был со мной в тележке! - восклицал Бананито. - Я, правда, не видел
его среди тряпок, но, представь себе, слышал, как он чихал.
   -  Он,  конечно,  опять  впутался  в  какую-нибудь  историю,  -   решил
Джельсомино.
   - Может быть, он вернулся в сумасшедший  дом,  чтобы  выручить  тетушку
Панноккью и Ромолетту?
   - Все что-то делают, - чуть не плача сказал Джельсомино, - один  только
я сижу сложа руки. Видно, я только и  могу,  что  бить  люстры  да  пугать
людей.
   В таком отчаянии он еще  никогда  не  был.  И  вдруг  у  него  возникла
великолепная мысль, яркая, как утренняя звезда.
   - Нет! - воскликнул он. - Вы еще увидите, на что я способен!
   - Куда ты?  -  удивился  Бананито,  видя,  что  Джельсомино  вскочил  и
надевает куртку.
   - Настал мой черед действовать! - ответил Джельсомино. - А тебе советую
сидеть смирно - стражники ищут тебя. Скоро ты услышишь обо мне! И еще  как
услышишь!

Глава 19>>

<<Вернуться к оглавлению