Web rodari.ru




Джанни Родари

Путешествие Голубой стрелы

Оглавление




Глава вторая. Витрина наполняется<

Склад  был  в  подвале,  который  находился  кар;  раз   под
магазином. Фее и ее служанке пришлось раз двадцать спуститься и
подняться по лестнице, чтобы наполнить новыми игрушками шкафы и
витрины.
   Уже во время третьего рейса Тереза устала.
   --  Синьора, -- сказала она, останавливаясь посреди лестницы
с большой связкой кукол в руках, -- синьора баронесса,  у  меня
бьется сердце.
   --  Это  хорошо,  моя дорогая, это очень хорошо, -- ответила
Фея, -- было бы хуже, если бы оно больше не билось.
   -- У меня болят ноги, синьора баронесса.
   -- Оставь их на кухне, пусть отдохнут, тем более что  ногами
ничего носить нельзя.
   -- Синьора баронесса, мне не хватает воздуха...
   --  Я  не  крала  его  у  тебя,  моя  дорогая, у меня своего
достаточно.
   И  действительно,  казалось,  что  Фея  никогда  не  устает.
Несмотря на свой преклонный возраст, она прыгала по ступенькам,
словно  танцуя,  как  будто  под  каблуками у нее были спрятаны
пружинки. Одновременно она продолжала подсчитывать.
   -- Эти индейцы мне приносят  доход  по  двести  лир  каждый,
даже,  пожалуй,  по триста лир. Сейчас индейцы очень в моде. Не
кажется ли тебе, что этот электрический поезд просто  чудо?!  Я
назову  его  Голубой Стрелой и, клянусь, брошу торговлю, если с
завтрашнего дня сотни ребячьих глаз не  будут  пожирать  его  с
утра до вечера.
   И  правда, это был замечательный поезд, с двумя шлагбаумами,
с вокзалом и  Главным  Начальником  Станции,  с  Машинистом,  и
Начальником Поезда в очках. Пролежав столько месяцев на складе,
электропоезд  весь  покрылся  пылью, но Фея хорошенько протерла
его  тряпочкой,  и  голубая   краска   засверкала,   как   вода
альпийского  озера:  весь  поезд,  включая  Начальника Станции,
Начальника Поезда и Машиниста, был выкрашен голубой краской.
   Когда Фея стерла пыль с глаз Машиниста, он огляделся  вокруг
и воскликнул:
   --  Наконец-то  я  вижу!  У  меня такое впечатление, будто я
несколько месяцев  был  похоронен  в  пещере.  Итак,  когда  мы
отправляемся? Я готов.
   --  Спокойно,  спокойно,  --  прервал  его Начальник Поезда,
протирая  платочком  очки.  --  Поезд  не  тронется  без  моего
приказа.
   --  Посчитайте  нашивки  на вашем берете, -- раздался третий
голос, -- и увидите, кто здесь старший.
   Начальник  Поезда  пересчитал  свои  нашивки.  У  него  было
четыре. Тогда он сосчитал нашивки у Начальника Станции -- пять.
Начальник  Поезда  вздохнул,  спрятал  очки и притих. Начальник
Станции ходил взад и  вперед  по  витрине,  размахивая  жезлом,
которым  дают  сигнал  отправления.  На  площади перед станцией
выстроился  полк  оловянных  стрелков  с  духовым  оркестром  и
Полковником.    Немножко    в   стороне   расположилась   целая
артиллерийская батарея во главе с Генералом.
   Позади  станции  расстилалась   зеленая   равнина   и   были
разбросаны  холмы.  На  равнине  вокруг  вождя,  которого звали
Серебряное Перо, раскинули  лагерь  индейцы.  На  вершине  горы
верховые ковбои держали наготове свое лассо.
   Над   крышей   вокзала  покачивался  подвешенный  к  потолку
аэроплан: Пилот высунулся из кабины и смотрел  вниз.  Надо  вам
сказать, что этот Пилот был сделан так, что он не мог подняться
на ноги: ног у него не было. Это был Сидящий Пилот.
   Рядом  с  аэропланом  висела  красная  клетка  с Канарейкой,
которую звали Желтая Канарейка. Когда клетку слегка покачивали,
Канарейка пела.
   В витрине были еще куклы, Желтый Медвежонок,  тряпичный  пес
по имени Кнопка, краски, "Конструктор", маленький театр с тремя
Марионетками   и   быстроходный   двухмачтовый   парусник.   По
капитанскому мостику парусника нервно расхаживал  Капитан.  Ему
по  рассеянности  приклеили  только половину бороды, поэтому он
тщательно скрывал безбородую половину Лица, чтобы не  выглядеть
уродом.
   Начальник  Станции  и Полубородый Капитан делали вид, что не
замечают друг друга, но,  может  быть,  ктонибудь  из  них  уже
собирался  вызвать  другого  на  дуэль,  чтобы  решить вопрос о
верховном командовании в витрине.
   Куклы разделились на две группы: одни вздыхали по Начальнику
Станции,  другие  бросали  нежные   взгляды   на   Полубородого
Капитана,  и  лишь  одна  черная  кукла  с глазами белее молока
глядела только на Сидящего Пилота и больше ни на кого.
   Что касается тряпичного пса, то он бы с удовольствием  вилял
хвостом  и  прыгал от радости. Но он не мог оказывать эти знаки
внимания всем троим, а  выбрать  когонибудь  одного  не  хотел,
чтобы  не  оскорблять  остальных  двух. Поэтому он сидел тихо и
неподвижно, и вид у него был немного глуповатый. Его  имя  было
написано  красными  буквами  на ошейнике: "Кнопка". Может быть,
его назвали так потому, что он был маленьким, как кнопка.
   Но тут произошло событие, которое сразу же заставило  забыть
и ревность и соперничество. Как раз в это мгновение Фея подняла
штору,  и  солнце хлынуло в витрину золотым каскадом, вызывая у
всех жуткий страх, потому что никто его раньше не видел.
   -- Сто тысяч глухих китов! -- рявкнул  Полубородый  Капитан.
-- Что случилось?
   -- На помощь! На помощь! -- завизжали куклы, прячась друг за
друга.
   Генерал   приказал  немедленно  повернуть  пушки  в  сторону
неприятеля, чтобы быть готовым  отразить  любую  атаку.  Только
Серебряное  Перо остался невозмутимым. Он вынул изо рта длинную
трубку, что делал только в исключительных случаях, и сказал:
   -- Не бойтесь, игрушки. Это Великий Дух -- Солнце,  всеобщий
друг.   Смотрите,  как  повеселела  вся  площадь,  радуясь  его
приходу.
   Все посмотрели на витрину. Площадь и в самом  деле  сверкала
под  лучами  солнца.  Струи фонтанов казались огненными. Нежное
тепло проникало сквозь запыленные стекла в магазинчик Феи.
   -- Тысяча пьяных китов! -- пробормотал снова Капитан.  --  Я
ведь морской волк, а не солнечный!
   Куклы,  радостно  болтая, сразу же стали принимать солнечные
ванны.
   Однако  в  один  угол  витрины  солнечные  лучи   не   могли
проникнуть.  Тень  падала  как  раз  на  Машиниста, и тот очень
рассердился:
   -- Должно же было так случиться, чтобы именно я  оказался  в
тени!
   Он выглянул за витрину, и его зоркие глаза, привыкшие часами
смотреть на рельсы во время долгих поездок, встретились с парой
огромных, широко раскрытых глаз ребенка.
   В  эти  глаза  можно  было заглянуть, как заглядывают в дом,
когда на окнах нет  занавесок.  И,  заглянув  в  них.  Машинист
увидел большую недетскую печаль.
   "Странно,  --  подумал  Машинист Голубой Стрелы. -- Я всегда
слышал, что дети -- веселый народ.  Они  только  и  знают,  что
смеются и играют с утра до вечера. А этот мне кажется грустным,
как старичок. Что с ним случилось?"
   Грустный   мальчик  долго  смотрел  на  витрину.  Его  глаза
наполнились слезами. Время от времени слезинки скатывались вниз
по щеке и пропадали на губах. Все в  витрине  затаили  дыхание:
никто  еще  не видел глаз, из которых текла бы вода, и это всех
очень удивило.
   -- Тысяча хромых китов! -- воскликнул Капитан. --  Я  занесу
это событие в бортовой журнал!
   Наконец  мальчик  вытер  глаза  рукавом  курточки, подошел к
двери магазина, взялся за ручку и толкнул дверь.
   Раздался  глухой  звонок  колокольчика,  который,  казалось,
жаловался, звал на помощь.

Глава 3>>

<<Вернуться к оглавлению